– Как думаешь, это съедобный гриб?
– Условно съедобный.
– Это как терапевт условно сертифицированный…
– Годен после вымачивания в экстракте супервизии в течение многих часов.
Текстовое, по материалам групп и сессий
Рубрика: Творчество
Здесь всё то, что творю и вытворяю.
Список публикаций.
Мизантропики скурносились – 5
Поликлиника – бесконечный поставщик образов для иронической прозы
Например. Пожилая дама пристраивается в очередь: “Пропустите, у меня сын!”. Она крепко держит за руку “повелителя дорог” в футболке bike club, выгодно облегающей прокачанный торс. Левый бицепс “сына” поигрывает горящими черепами, на правом что-то менее артикулированное. Поверх футболки с вырезом, открывающим часть каракулевой груди, лазуритовый розарий. На вскидку мужику лет 35-40. С некоторой вероятность мотоцикл, на который я тупила у поликлиники, его. Возможно, четки висели на руле, но маму и розарий на каракуле уже не развидеть. Я немного теряюсь, то ли соболезновать, то ли защищать свои границы.
“Почему мы не встретились раньше?”
Она кажется вечно больной,
Чашкой кофе считает часы,
Ненавидит в себе “быть чужой”,
Потому-то везде “за свою”.
Он старается жить по часам,
Соблюдает небрежный режим,
Но утрами тоскует по снам
И мечтает весь мир изменить.
Они ходят в кино только днем,
Избегают банальности встреч.
Каждый горд тем, что может один,
Но с кем-то делит постель.
Просмотрев эту жизнь не в кино,
Я могу только вот что сказать:
“Хорошо всё то, что прошло,
И что есть, о чем вспоминать”.
И когда может-быть-новый-друг
Спросит: “Что ж мы не встретились там?!”
Я, не помня совсем себя ту,
Снова ляпну: “Действительно, жаль”.
И, конечно, безбожно солгу.
Потому что там и тогда
Ей совсем не нужен был друг,
И она ему не нужна.
(c) Я
Мизантропики скурносились – 4
– Неправильно ты, дядя Фёдор, истеришь. Ты наедине с собой истеришь, а надо чтобы близким людям. Так много лучше получится.
– Кто здесь?
Уместность
Меня придавило котом
Надежно к рабочему креслу.
Урчанием, нежно когтем
Пришита ровно на месте.
Рука затекла от локтя,
По клавишам ползаю пальцем.
И как я жила без кота? –
Неуместным по дому скитальцем.
(с) ta
Мизантропики скурносились – 3
К концу XIX века кованые гвозди составляли предмет обширной кустарной промышленности. Производство, как правило, заключалось в следующем: рабочий брал железный прут, накаливал в горне, ударами молота оттягивал его на наковальне, заостряя на конце и оставляя утолщение на месте будущей головки. Затем прут у головки отсекался и вставлялся в брусок с отверстием (гвоздильню), после чего головка гвоздя расплющивалась молотком. Мастера-гвоздари достигали значительной скорости в изготовлении гвоздей, успевая выковать два гвоздя за то время, пока остывает прут, а некий Джеймс Лейстон в Бирмингеме за две недели выковал 17 тысяч гвоздей.
– Вот ты говоришь: “Гвозди бы делать из этих людей”, – задумчиво тяну слова, ощупывая голову. – А я вот так зайду иной раз в … и тоже хочу сказать что-нибудь подобное. Потом пригляжусь: люди эти – уже гвозди. Делать ничего не надо. Голова приплюснутая, под нею стержень, ходят, будто землю протыкают. Руки только никак не вяжутся в картину: все суетятся. Так они их по швам вытягивают и будто бы не было их. А на шляпке – еще и кепка. Не надо делать гвозди из людей. Время, вроде, мирное.
Мизантропики скурносились-2
Бегу. Под ногами снежная квашня. В наушниках – Девид Боуи, внезапно поющий под Марш Славянки, просочившийся сквозь амбушюры.
– Девушка, как вам не стыдно бегать в день защитника отечества?!
– Никак не стыдно, сэр. Вдруг завтра война, а я бегать не умею! – моего дыхания внезапно хватает на сарказм.
– Тогда надо учиться стрелять!
“Хорошая идея”, думаю я.
– И тренироваться в парке!
Роза и вода – 1
Осенью 2015 проходил первый фестиваль INDIE-парфюмерии на русском языке. 18 независимых парфюмеров подготовили свои ароматы на общую тему – вода и роза. Увы, очно я никак не попадала на встречу, да и думаю, что постеснялась бы. Зато мне досталась одна из посылок счастья. У меня есть заметки по каждой из композиций, я буду выкладывать их мелкими порциями по мере возможности. Так глядишь про все интересное и расскажу. А в сообществе можно почитать про авторов и то, что они хотели сделать в своей работе. Сегодня расскажу о том, что впечатлило, снилось и о том, что хочется носить когда-нибудь еще.
Мизантропики скурносились 1
На лице моего собеседника появляется то самое выражение, когда внезапно под самый нос обморочному или снулому сунули ватку с ношатырем. Сочетание отвращения, пробуждения и душевной муки.
– Понимаешь, вот это самое мерзкое чувство, когда смотришь на человека и хочется, чтобы у него все было хорошо, складно и вообще замечательно. И в груди тепло растекается, будто кисель пролили. Такой вот он милый человек, что все для него сделать хочется. Понимаешь?
– Угу.
– А я нет. Вот что ты понимаешь?
– Чувство знакомое, – говорю я быстро, будто студентка, которую поймали на нелепом незнании чего-то дваждыдвашного. И уже готова нести что-нибудь еще быстрее, в основном, чушь, путая следы. Не для того, чтобы убедить экзаменатора в собственной кчемности, а чтобы самой свою никчемность не замечать дольше.
– А мне нет. Даже названия этой мерзости не знаю.
Я какое-то время молчу, пытаясь выйти из себя-провальной студентки и не кричать радостно: «Это я знаю! ». Я смотрю на него и думаю, в чем подвох.
– Любовь, – говорю очень тихо.
– Что?
– Любовь. Это люди частенько называют «любовью», – зачем-то добавляю я. Чтобы сказать «любовь», мне нужен авторитет всех русскоязычных людей сразу.
– Мерзость-то какая! Я надеялся, что со мной уж точно такое никогда не случится.
Он беззвучно отпивает кофе из огромной кружки. И я не вижу его лица. Не понимаю, осталось ли там это выражение. И чем заняты недовольные крылья носа.
Моему внутреннему критику
Когда мой внутренний критик окончательно победит,
Я совсем перестану писать, танцевать и говорить.
Вероятно, из жалости мне даруют право дышать, чтобы жить,
Пока мой дух не будет препарирован и заново сшит.
И тогда под толстым, как мамины линзы, стеклом,
Распятой булавкой, иссушенной солнцем пустой стрекозой,
Я останусь висеть на идеально серой стене,
Не взрослея, не старясь, не дрогнув ресницей во сне.
Возможно, лишь пыль останется в доме живой,
Когда или если я стану сухой стрекозой.
Но как хорошо и стремительно хочется жить,
Пока или если мой внутренний критик не победил.
(с) [ljuser]ta[/ljuser]
Фото стрекозы в гробике отсюда
Другие мои тексты, которые МВК считает не достойными убийства есть там.